spid

blind  

  • slide1.png
  • slide2.jpg
  • slide3.png

«Чтобы остановить ВИЧ-инфекцию, одного лечения недостаточно»

«Чтобы остановить ВИЧ-инфекцию, одного лечения недостаточно»В октябре состоялось заседание Правительственной комиссии по вопросам охраны здоровья граждан, основная часть которого была посвящена проблеме снижения распространения ВИЧ-инфекции среди населения, поскольку ситуация стала выходить из-под контроля и стране грозит сценарий генерализованной эпидемии. Вопросы, поднятые на комиссии, прокомментировал руководитель Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом академик РАН Вадим Покровский в беседе с редактором «МВ» Надеждой Стауриной.

— Вадим Валентинович, на заседании зашла речь о несовпадении показателей заболеваемости ВИЧ-инфекцией в разных источниках: Минздрав России представил данные Росстата — 335,3 случая на 100 тысяч населения, на сайте вашего центра указана цифра 494,6 на 100 тысяч, международная специализированная организация UNAIDS настаивает на еще более высокой распространенности. Чем можно объяснить такие разночтения?

— В Роспотребнадзор незамедлительно приходят сообщения о каждом случае ВИЧ-инфекции, выявленном в любой лаборатории у того или иного человека. Эти данные обязательно поступают в Роспотребнадзор и в региональные центры СПИД. А региональные центры направляют эту информацию к нам сюда, в Федеральный центр, поэтому у нас есть данные обо всех ВИЧ-инфицированных, которые выявлены на территории РФ, за исключением тех, кто обследовался анонимно. А Минздрав собирает общую статистику: не персонифицированные данные, а общие цифры один раз в конце года, и только живых, не учитывая умерших. Поэтому когда мы говорим о 950 тысячах случаев инфицированных, зарегистрированных в России с 1987 года, а Минздрав о 750 тысячах, то разница в 200 тысяч — это как раз число умерших. Кроме того, наши данные более точны, потому что у нас работает целая группа сотрудников, которая все поступающие данные уточняет и сверяет. Бывает, что поступают сообщения об одном и том же инфицированном из разных регионов, а это два разных человека, у которых полностью совпадают имя, отчество и фамилия, а иногда и дата рождения, и различить их можно только по месту жительства.

Но принципиальной разницы нет, потому что когда 25 лет назад было 100 инфицированных на всю страну, расхождение имело значение, а сейчас, когда в день регистрируется от 200 до 300 случаев, расхождение в несколько сотен человек — просто техническая погрешность, которая будет исправлена при уточнении индивидуальных данных. Если разделить число живых ВИЧ-инфицированных (750 тыс.) на численность населения России (145 миллионов), то мы увидим, что около 0,5% населения живет у нас с диагнозом ВИЧ-инфекции.

Что касается мнения международных организаций, то разница объясняется тем, что мы говорим о числе зарегистрированных случаев, а есть еще расчетное число, которое в UNAIDS вычисляют с помощью специальных формул. Все знают, что ВИЧ-инфекция в 50% случаев протекает скрытно в течение примерно 10 лет, а у 5% признаков болезни может не обнаруживаться даже больше 20 лет. Поэтому предполагается, что половина живущих с ВИЧ еще не обследована и, значит, не зарегистрирована. Отсюда и предположение, что у нас инфицировано ВИЧ 1,5 миллиона жителей, то есть около 1% населения.

У небольшого процента людей, инфицированных на протяжении более 20 лет, нет клинических проявлений СПИДа, организм как бы находится в равновесии с вирусом. Мы называем таких людей «элитные контролеры ВИЧ-инфекции» — это калька с английского, а русского эквивалента этому явлению еще не придумали. Но тем не менее СПИД развивается в течение 20 лет у 95% инфицированных, а у 50% в течение 11 лет после заражения. Это приводит, естественно, к росту смертности. Если посмотрим данные Росстата, то увидим, что в 2013 году было меньше 10 тысяч случаев смертей от заболеваний, связанных с ВИЧ-инфекцией, то есть от СПИДа, как раньше это называли, а в 2014 уже 12 тысяч смертей. По нашим данным, в 2014 году умерли 22 тысячи ВИЧ-инфицированных.

— Но умирают они от каких-то конкретных заболеваний, связанных с ВИЧ-инфекцией?

— Да, есть целая группа заболеваний, которые называются оппортунистичными инфекциями, и это довольно типичные заболевания, такие как пневмоцистная пневмония, вызванная пневмоцистой, особым микроорганизмом; генерализованный кандидоз; генерализованные герпетические инфекции, и еще порядка 20 таких типичных заболеваний. Но могут присоединяться и другие заболевания, которые случаются чаще у людей с ВИЧ-инфекцией, в том числе и многие онкологические заболевания, которые чаще поражают людей с нарушенным иммунитетом. Причем мы полагаем, что онкология у инфицированных появляется в основном та, у которой есть вирусная компонента в этиологии. Еще раньше была создана вирусная теория рака, и мы знаем, что многие опухоли вызываются вирусами, и такие опухоли, как саркома Капоши, лимфома, чаще всего при ВИЧ-инфекции и обнаруживаются.

Наша задача сейчас — добиться, чтобы люди не заболевали СПИДом. И мы такой инструмент имеем — это антиретровирусные препараты. Если человек их принимает, то у него восстанавливается иммунитет. И даже если у него были все симптомы СПИДа, то в ряде случаев мы можем больного вывести из этого состояния, и дальше он может жить, принимая антиретровирусные препараты, до тех пор, пока не умрет от какого-то другого заболевания, не связанного с ВИЧ-инфекцией, например от инфаркта. Наша цель — довести продолжительность жизни людей, живущих с ВИЧ-инфекцией, до средней продолжительности жизни населения в стране, что вполне возможно с помощью этих препаратов.

И здесь возникает проблема: количество ВИЧ-инфицированных уже очень большое и тех денег, которые раньше выделялись, явно не хватает на лечение всех больных. Из регионов пошли сигналы, что число нуждающихся растет, а лекарств не хватает. Кроме того, появились новые рекомендации международных организаций начинать лечение как можно раньше, а у нас сложилась такая ситуация: пока иммунодефицит не разовьется до очень низких показателей иммунитета, лечение не назначают. Естественно, и результаты терапии хуже, и смертность от СПИДа у нас растет, хотя во всем мире она снижается благодаря именно антиретровирусной терапии.

И вот наконец информация об этой ситуации дошла до нашего медицинского руководства, и оно обратилось к правительству с просьбой о дополнительном финансировании.

— Да, в своем докладе министр здравоохранения Вероника Скворцова отметила, что только 23% больных получают эту терапию. Как могло такое случиться?

— Финансирование не увеличивалось последние пять лет, а прирост инфицированных составлял каждый год около 10%, таким образом, разница между числом инфицированных и числом получающих лечение все время растет. А ведь была еще и инфляция, и скачки валютных курсов, поэтому создалась такая тяжелая ситуация.

— По какому принципу выделяют лекарства, кому в первую очередь они достаются?

— У нас есть основной показатель — количество лимфоцитов c маркером CD4. Если их число меньше 200, то это прямая угроза развития СПИДа. Поэтому, согласно старым рекомендациям, которые до сих пор действуют в нашей стране, лечение начинают при снижении количества лимфоцитов CD4 до уровня менее 350 клеток. За рубежом уже пять лет назад предложили начинать лечение при уровне менее 500 клеток, а сейчас предлагают лечение всем, у кого обнаружены антитела к ВИЧ-инфекции. Таким образом, мы уже на две ступеньки отстали в назначении терапии.

Но и, кроме того, у нас не хватает денег даже для лечения тех, у кого обнаруживается менее 350 клеток. По нашим данным, терапию теперь назначают уже тем, у кого количество лимфоцитов CD4 около 200.

— К чему может привести данная ситуация?

— Во-первых, к росту смертности, причем смертности больных в молодом возрасте: у нас средний возраст больных СПИДом — 35 лет. А с помощью терапии можно сохранить не только их жизнь, но и трудоспособность. Поэтому правительством решено было средства на лечение этой болезни выделить, однако этих денег хватит, чтобы обеспечить лекарствами около 50% больных. Но это не решение проблемы, потому что если и дальше будет расти количество инфицированных, то через пять лет опять встанет та же проблема нехватки средств на лечение.

Чтобы лечение оказывало влияние на эпидемиологический процесс, надо, чтобы терапию получали 90% всех инфицированных, а у нас речь идет о том, чтобы лекарства получали 50% зарегистрированных больных. Если зарегистрировано 750 тысяч, то, по расчетным данным, примерно столько же людей живет, не подозревая, что они заражены и распространяют ВИЧ-инфекцию. Значит, одного лечения, даже если мы возьмем на терапию все 750 тысяч, еще недостаточно. Надо выявить всех, кто еще не знает о своем заражении, заставить их принимать лечение, что тоже не так-то просто, поскольку они больными себя не чувствуют, а имеется еще и сообщество спид-диссидентов, которое отговаривает их от лечения.

Поэтому не должны никогда сниматься с повестки дня профилактические мероприятия, предупреждение новых случаев заражения. На это и нужно делать, с моей точки зрения, основную ставку.

— Об этом говорил и премьер-министр.

— Но мы не увидели, что на это выделяются соответствующие деньги. И не решены главные вопросы — как эту профилактику проводить. Есть два подхода. Один из них — всем надо вести подобающий образ жизни, никакого добрачного секса, секс только в браке, наркотики не употреблять. У нас некоторые думают, что это может существовать в действительности. Отсюда идея, что школьникам не надо рассказывать о сексуальном поведении до 18 лет. Пусть они живут половой жизнью с 13 лет, беременеют в 15, но рассказывать о сексе нельзя. Такая сейчас установка. Видимо, те, которые уже ведут такой свободный половой образ жизни или занимаются оказанием секс-услуг, а их у нас миллион, пусть заражаются ВИЧ и умирают.

Или те же наркопотребители, число которых, по разным оценкам, доходит чуть ли не до 8 миллионов. Причина заражения наркоманов — парентеральный способ введения наркотиков, вот если бы они, кстати, наркотики курили, тот же опиум, то не являлись бы распространителями инфекции.

— То есть вы сторонник заместительной терапии при наркомании?

— Когда наркоманы опиум только курили, тогда меньше была их сексуальная активность, они больше спали и не кололись, то есть была снижена возможность передачи вируса. Отсюда идея, что заместительная терапия будет препятствовать распространению ВИЧ-инфекции. Так оно и произошло. В Испании, Италии было время, когда 90% новых случаев заражения было связано с употреблением наркотиков. И когда ввели так называемую заместительную терапию, хотя никакой терапии там нет, эпидемия ВИЧ-инфекции в этой группе прекратилась. В Италии в этом году при потреблении наркотиков не заразился ни один человек. Самое главное — наркоманы переходят на пероральный прием наркотических препаратов и не участвуют в криминальной деятельности, они более-менее социализируются, делают доступную им легкую работу. В Европе и США на первом месте — половой путь заражения, основная группа, которая является резервуаром ВИЧ-инфекции, — это мужчины гомосексуалисты. И там другая проблема: эта группа крайне плохо поддается обучению. Казалось бы, они все социализированы, многие имеют неплохой уровень жизни, но именно поэтому они не предохраняются от ВИЧ-инфекции, не используют презервативы, потому что знают, что получат лечение. Именно для этой группы придумали идею лечения как профилактики: инфицированным и неинфицированным из этой группы назначают антиретровирусные препараты.

— Какие меры, кроме заместительной терапии, были бы действенны у нас?

— Кроме расширения охвата терапией, нужны профилактические программы, и здесь сложность заключается в том, что наиболее часто ВИЧ-инфекция встречается в возрастной группе старше 25 лет. Эти люди уже окончили школу, и здесь необходимы особые подходы — обучение на рабочих местах. Основная задача сейчас — сагитировать работодателей, чтобы они занялись профилактикой ВИЧ-инфекции среди своих подчиненных, особенно на заводах и фабриках, где сотрудники именно в этом возрасте получают навыки и квалификацию, то есть становятся ценными работниками, и надо содействовать тому, чтобы они не вышли из строя. Следовательно, у наших предпринимателей должно быть государственное мышление, и они должны заботиться не только о прибыли.

Ну и особая категория у нас — это секс-работники, а попросту лица, занимающиеся проституцией. Их, по данным МВД, около миллиона. Никто этой группой в плане профилактики ВИЧ не интересуется. Чтобы занятие секс-работников было экономически обоснованным, должно быть около 10 миллионов людей, которые пользуются такими услугами. Если посмотреть их сайты, то они предлагают как дополнительную услугу секс без презерватива за дополнительные деньги. Кто-то еще и платит за риск заражения.

Все это говорит о том, что с этой группой тоже надо как-то работать. В свое время в царской России, которую сейчас все очень любят, проституция была легализована. Пресловутый желтый билет — это была медицинская карта, которая выдавалась «жрицам любви» вместо паспорта. Так что опыт организации есть даже в нашей стране. Надо что-то придумывать, чтобы эта группа не наносила серьезный ущерб по распространению ВИЧ-инфекции. Например, в Санкт-Петербурге большинство проституток, инфицированных ВИЧ, еще и употребляют наркотики.

— При социализме с проституцией боролись как с явлением.

— Как можно бороться с проституцией в капиталистическом мире? Если у мужчины есть лишние деньги и он чувствует себя свободным, тут никакие ограничения не помогут. Есть спрос, и появляется предложение. Надо сказать, что во многих странах проституция не легализована, но это не повод, чтобы не заниматься в этой группе профилактикой ВИЧ-инфекции. Например, в Таиланде проституция запрещена, хотя все знают, что там она процветает. Но распространение ВИЧ-инфекции угрожало доходам, в том числе и полицейских, и они стали заставлять проституток пользоваться презервативами. Занялось этим и государство: были созданы многочисленные общественные организации, цель которых состояла в работе с проститутками в плане профилактики инфекций, передающихся половым путем. Я помню такую организацию «Коллектив проституток Австралии», которая занималась профилактикой ВИЧ-инфекции среди проституток. В свое время руководителей здравоохранения Австралии тоже беспокоило, как отнесется к финансовой поддержке такой организации общество, но потом деньги нашли и для содержания этого «коллектива». Австралия и Канада, где ВИЧ-инфекции очень мало, это «социальные» государства с близкой нам структурой здравоохранения, где заботятся о здоровье населения больше, чем о внешнем престиже. Опыт этих стран должен быть нам особенно интересен.

В таких вопросах всегда имеет место проблема выбора, и для нашего государства тоже: как работать с наркоманами, с проститутками и с другими контингентами, с которыми государству работать трудно по тем или иным причинам. В этих случаях привлекают общественные организации, но они у нас довольно слабые, у них сейчас нет финансирования. Наше несколько лицемерное общество не хочет давать деньги на работу с этими большими группами населения.

— В обществе довольно сильное сопротивление введению метадоновой терапии, многие ссылаются на негуманное отношение в этом случае к самим наркоманам, которые продолжают принимать наркотик и разрушать свое здоровье.

— Бороться с ВИЧ-инфекцией очень трудно, потому что от любого мероприятия по ее профилактике и ограничению есть своя польза и свой вред. Скажем, то же обучение молодежи в школе: с одной стороны, мы ее предупреждаем о будущих опасностях, а с другой стороны, у части молодежи, которая сексом еще не озаботилась, вызываем мысли об этом. Но мысли эти все равно появятся, поэтому лучше предупредить, чем держать в тайне. Поэтому здесь мы выбираем этот вариант. Точно так же и с наркопотребителями: нет героина, они переходят на «крокодил» (синтетический опиат дезоморфин), который еще губительнее героина. Перекрыли дорогу к «крокодилу», появился спайс. Даже если представить, что перекрыли наркотрафик, больные люди, которым нужно что-то колоть каждый день, никуда не денутся. А они — главный резервуар ВИЧ-инфекции, к тому же они все живут половой жизнью, заражают всех своих партнеров, поэтому, выбирая из двух зол, я лично склоняюсь к заместительной терапии. Конечно, есть какие-то другие интересы у врачей, которые наркоманов уже по десять раз лечили и платно, и бесплатно, но, как известно, эффективность лечения очень низкая. Большинство через некоторое время возвращаются к потреблению наркотиков. Заместительная терапия — это предотвращение распространения ВИЧ-инфекции, а это сейчас важнее, чем излечение от наркомании, потому что у нас число инфицированных с неумолимой линейностью увеличивается каждые пять лет в два раза, при этом 57,3% случаев заражения происходит парентеральным путем. Поэтому через пять лет у нас будет около 3 миллионов ВИЧ-инфицированных, через 10 лет — 6 миллионов, и тогда мы догоним все африканские страны. Если мы не переменим некоторые принципиальные позиции, то мы не остановим ВИЧ-инфекцию, а будем и дальше увеличивать расходы на лечение за счет всего остального здравоохранения.

Многие думают: нас ВИЧ-инфекция не касается. Еще как касается! Опять появились случаи заражения в медицинских учреждениях, их не было лет 15, а сейчас сменилось поколение медработников, которые были научены горьким опытом, и стали нарушаться многие противоэпидемические правила. Поэтому мы очень боимся вспышек внутрибольничной инфекции. Пока идут сообщения о единичных случаях, один-два-три случая в год, но поскольку вокруг инфицированных много, риск вспышки постоянно растет. Необходимо укреплять противоэпидемическую бдительность в медицинских учреждениях. Никому не только не хочется заразиться, попав в больницу, но и оказаться под судом в нынешней ситуации. Поскольку антитела в крови появляются не сразу после заражения, а через несколько недель, инфицированный человек может оказаться в любом медицинском учреждении, даже имея справку об обследовании на ВИЧ-инфекцию.

Поэтому надо чрезвычайно серьезно относиться к вопросам эпидемиологической безопасности, помнить, что вспышка может произойти в любом медицинском учреждении! Это надо обязательно подчеркнуть.

Кроме того, распространение ВИЧ-инфекции наносит материальный ущерб стране, мы постоянно увеличиваем расходы на борьбу с ВИЧ-инфекцией. Деньги поступают из бюджета здравоохранения, сейчас надо взять на лечение еще 200 тысяч человек, значит, должны откуда-то снять 3 тысячи врачей и вспомогательного персонала и отправить их в центры СПИД. Тратятся не только денежные и административные ресурсы здравоохранения, но и недвижимость переходит в распоряжение центров по лечению СПИДа.

И все потому, что профилактикой не занимаемся, не хотим заниматься, и хотя все наши учреждения называются лечебно-профилактическими, а кто уделяет внимание профилактике? Никто. Например, все наши гинекологические учреждения должны заниматься предупреждением заболеваний половой сферы, в том числе венерических, у женщин. А занимаются в основном диагностикой и лечением.

— Будет ли когда-нибудь разработана вакцина против ВИЧ-инфекции или это принципиально невозможно?

— Подходы к разработке вакцин неясны, потому что, если, например, оспой один раз переболел, то иммунитет остается на всю жизнь, значит, и вакцину можно для этой инфекции создать. А вот к ВИЧ-инфекции никто никогда такого приобретенного иммунитета не наблюдал, так как никто от ВИЧ-инфекции не выздоравливал, поэтому обычный подход к разработке вакцины, подразумевающий иммунизацию ослабленными вирусами или их фрагментами, пока не дает результатов. Знают только, что некоторые люди не восприимчивы к этой инфекции, это связано с особенностями их генома. Генетическое разнообразие человечества большое, и есть примерно 1% белых людей, живущих в основном в Северной Европе, и темнокожих в Африке, которые устойчивы к заражению ВИЧ-инфекцией, хотя механизм устойчивости у этих людей в Европе и Африке разный. Вот когда все вымрут от СПИДа, то останутся только их потомки, если следовать этой гипотезе. Но мы, конечно, не захотим, чтобы умерли 7 миллиардов человек. Уже были проведены эксперименты, позволяющие пересадить клетки устойчивых к ВИЧ-инфекции людей больным этой инфекцией. И одному пациенту, известному как «берлинский пациент», убили костный мозг в связи с тем, что у него был лейкоз, и пересадили костный мозг человека, устойчивого к ВИЧ. Получилась своеобразная генная терапия. И до сих пор у этого пациента не обнаружено признаков развития СПИДа. Может быть, вирус где-то в организме и остался в дремлющем виде, но новые его клетки ВИЧ-инфекцией не поражаются, считается, что у пациента произошло «функциональное» излечение.

Вирусы ВИЧ существуют у разных видов приматов. Причем, как правило, вид уже адаптировался к «своему» вирусу, и тот не вызывает заболевания. Поэтому, например, шимпанзе не болеют ВИЧ-инфекцией, у них когда-то произошел естественный отбор по устойчивости к ВИЧ. А вот когда ВИЧ от шимпанзе попал к человеку, то должны пройти столетия или несколько миллионов лет, прежде чем останутся только устойчивые к этому вирусу субъекты.

Можно попытаться найти простой и дешевый способ прививать всем эту устойчивость. В настоящее время ученые думают не о вакцинации, а о генной терапии или даже «генной профилактике» — способе изменить геном самого человека, сделать его невосприимчивым к ВИЧ-инфекции. Сейчас исследования идут в этом направлении, но потребуется десятилетие, не меньше, чтобы получить положительный результат, потому что вмешиваться в геном опасно, и все манипуляции с геномом надо тщательно изучать в плане безопасности.

— В конце заседания Дмитрий Медведев призвал за полгода разработать государственную стратегию противодействия распространению ВИЧ, подчеркнув при этом, что документ должен быть большим и весомым.

— Этот правильно. На самом деле хорошая программа должна предусматривать ясный бюджет и указывать, как он распределяется на разные мероприятия. У нас ведь и так бывает, получили деньги — давайте все какой-нибудь сайт создадим, вложат в него 100 миллионов, создадут этот сайт, но он никому не нужен, потому что на нем выкладывают какие-то банальные сведения. Да никто на него и не заходит.

— Кто будет участвовать в разработке стратегии?

— Работа возложена на Минздрав России, но думаю, что участие в ней будет принимать и Роспотребнадзор, и другие учреждения здравоохранения, надо привлечь, конечно, и ФСКН, и МВД, и еще пять-шесть министерств и ведомств, им должны быть даны специальные поручения. Потому что одними медицинскими мерами эту проблему не решить. Недаром еще в Советском Союзе всегда по территориям организовывали комитеты или комиссии по ВИЧ-инфекции, такую надо создать и в России, причем под председательством не ниже вице-премьера, потому что никакой координации между министерствами и ведомствами сейчас нет.

— У вас столько информации и столько здравых предложений. И нет отзыва на это.

— Потому что нет единого органа, который координировал бы эти действия. Были и до этого попытки создания такого комитета, но во главе ставили чиновников средней руки, которые не были уполномочены принимать какие-то серьезные решения, поэтому все кончалось обычной болтовней. Только солидный комитет, возглавляемый авторитетным лидером, может решать проблему ВИЧ-инфекции. В США таким комитетом руководит лично президент. Конечно номинально, но ему регулярно докладывают об успехах в борьбе с ВИЧ, а у нас такое лицо вообще не обозначено. Вроде бы за такого рода проблемы отвечает вице-премьер по социальным вопросам Ольга Голодец, но никто никогда четкого поручения ей не давал. Но и она не может быть решающей силой, надо привлекать еще министерства и ведомства, которые не входят в социальный блок. Поэтому вопросы противодействия распространению ВИЧ должны быть серьезно продуманы, иначе программа не будет реализована.

— Какое участие примет ваш институт, вы лично в разработке этой стратегии?

— Стратегия борьбы со СПИДом должна включать очень много направлений: это не только лечение людей, которые уже инфицированы, но и в первую очередь это меры по предупреждению дальнейшего распространения — то, что мы называем профилактикой ВИЧ-инфекции. Это целый большой комплекс мер, который должен охватывать и подрастающее поколение, и взрослых, которые ведут половую жизнь и, значит, могут заразиться ВИЧ, и специальные группы населения, те же наркопотребители, для которых нужны специальные программы, это лица, занимающиеся коммерческим сексом, то есть проституцией, потому что это группа, которая у нас запущена. Мало занимаются здоровьем этой довольно большой группы населения, от которого, к сожалению, зависит здоровье некоторой части населения. Также это мужчины гомосексуалисты и такие особые группы, как водители грузовиков, военнослужащие, полицейские, которые должны получить какие-то знания о ВИЧ-инфекции и ее предупреждении.

А задача конкретно нашего центра — разработка методологии. Наш центр так и называется: Федеральный научно-методический центр. Мы должны привнести во все эти стратегии программы наиболее современные, доказанные с точки зрения медицинской науки методы. Поэтому стратегия должна быть многокомпонентной, и самое главное, чтобы для каждой компоненты, а их может быть десятки, было выделено соответствующее финансирование, причем не краткосрочное. А то ведь бывает: быстренько потратили деньги, повесили плакаты, которые через месяц смыл дождь. Нет, это должен быть долгосрочный поэтапный план — через три года добиться такого-то показателя, через пять лет улучшения этих показателей, причем таких, как знание населения о ВИЧ. Знания населения должны контролироваться с помощью различных научных исследований и не ухудшаться со временем, прошедшим после кампании, а наоборот, все время улучшаться, становиться более точными и, что самое главное, программы должны отражаться на реальном поведении населения. Только тогда мы сможем говорить, что профилактические мероприятия эффективны.

 Источник: https://lib.medvestnik.ru/

Поделиться в социальных сетях